typedef

А именно, XOrg 1.9 и несколько мониторов, сконфигурированные с помощью Xinerama, приводят к стабильному падению Qt- и некоторых Tk-приложений. Это подтвержденный баг. К сожалению, часто в репозиториях популярных дистрибутивов нужные фиксы появляются очень неторопливо, а жить с таким багом ну никак невозможно.

Исправляется баг элементарно: нужно накатить соответствующий патч на исходники иксов и пересобрать. Для арчеводов на форуме приведена подробная инструкция (подразумевает использование Arch Build System).

Обратите внимание на феерический комментарий к патчу:

This fixes a typo introduced in commit 80b5d3a3264d2c5167e5ac85a3b04af0f89cece1. The pointer pDst was changed unintentionally to pWin from a copy/paste error. This resulted in all QT-based apps and some tcl/tk ones (like fontforge) to crash X 1.9 on starting up, when Xinerama was enabled.

То есть, некто внес в код XOrg критическую ошибку в результате бездумного применения copy/paste. Для проекта такого уровня — эпический фэйл.

Я не зря написал «open source» с маленькой буквы, потому что сегодня в фокусе моего внимания не одноименное сообщество, а сама тенденция роста количества софта, который раздают бесплатно и/или с открытыми исходниками. Скажу даже больше: я против не только открытого софта, а вообще бесплатного.

Истоки такого альтруизма программистов можно обнаружить в культуре хакеров, начавшейся аж в 60-х годах. Об этом можно почитать в замечательной книге Стивена Леви «Хакеры». В то время свободное ПО было практически единственным вариантом: рынка софта как такового не было — был рынок железа. Общей аппаратной архитектуры не было, цены были фантастически высокими, и компьютеры являлись штучным товаром, к которому софт поставлялся в виде бесплатного дополнения.

Казалось бы, раз программы кто-то пишет, то он должен получать за это соответствующее вознаграждение. Но откуда взять вознаграждение, если софт раздается бесплатно? Выходит, программисты не создают добавочной стоимости? Однако в то время такая модель распространения была естественной и протестов не вызывала по двум причинам:

1. Программисты таки создавали добавочную стоимость, но эта стоимость относилась к железу, так как компьютеры продавались вместе с набором программ. Чем лучше программы для компьютера, тем дороже его можно продать. Ну, а поскольку стандартной архитектуры не было, то открытие исходников не имело негативных последствий: все, кто мог ими воспользоваться, сначала должны были купить компьютер, с которым этот софт и так шел в комплекте.
2. В то время каждый пользователь был программистом, поэтому открытый софт был просто частью натурального обмена. Сегодня я отдал свою программу Васе, а завтра он отдаст мне свою.

Но жизнь-то — штука изменчивая, и вот, подвинув бородатых хакеров, за терминалы уселись банковские служащие и бухгалтеры. Потом все нарастающая стандартизация аппаратуры, платформенная независимость языков программирования, и вдруг — хоп! Программисты остались в меньшинстве, железо стало дешевым, а одну и ту же программу можно, хвала Юниксам, если не запустить, то уж собрать почти на любой платформе. Собственно, исчезли основные предпосылки существования опенсорса, имевшие место в 60-е и 70-е.

Но что же такое происходит? Open source мало того что не загнулся, так еще и продолжил развиваться. Сегодня уже непросто найти такую коммерческую программу, для которой бы не было аналогов с открытыми исходниками. Какие же причины побуждают программистов в наше время этим заниматься?

1. Интерес. Людям просто нравится творить. Но так как большинство программистов — не бизнесмены, и не способны продать свои творения, они их просто раздают. Впрочем, есть и идейные, которые раздают из принципиальных соображений.
2. Известность. Open source очень демократичен. Напиши хорошую программу, которой будут пользоваться миллионы, — и интерес к тебе со стороны работодателей сразу повысится. Собственные разработки с открытыми исходниками служат отличной заменой традиционным резюме: просмотрев исходники программы и историю ее разработки, можно гораздо больше узнать о разработчике, чем в ходе получасового собеседования.
3. Работодатель за это платит.

Если с первыми двумя пунктами все понятно, то третий не очень прозрачен. Приведенный ранее механизм с повышением стоимости железа за счет софта уже не работает. Тогда откуда же прибыль, чтобы платить программистам? Есть несколько вариантов:

1. Код с открытыми исходниками не является самодостаточной программой, а представляет собой некую библиотеку или фреймворк, являющиеся побочным продуктом при разработке чего-то большего. Исходники открываются, как правило, из рекламных соображений. Прибыль косвенная.
2. Компания активно использует свой же продукт с открытыми исходниками в своих разработках. Очевидно, что основная прибыль получается другими путями, а открытие исходников — просто жест доброй воли или, опять-таки, реклама. Прибыль снова косвенная.
3. Мифическая «техподдержка», о которой будет твердить не слишком подкованный апологет open source, объясняя, откуда у опенсорсников деньги берутся. Этот путь получения дохода имеет смысл разве что для крупных компаний вроде Rad Hat или Microsoft, которые могут поставлять настолько большие и сложные продукты, что для них может потребоваться обучение специалистов и поддержка (платные, разумеется).
4. Open source, вообще говоря, ничуть не противоречит коммерческому софту. Поэтому можно путем хитрого лицензирования требовать с клиентов денег, если продукт с открытыми исходниками используется в коммерческих разработках (вспомним Qt как хрестоматийный пример).
5. Научные гранты.
6. Всякие маргинальные способы вроде пожертвований или встраивания рекламы в пользовательский интерфейс (фуу).

То есть, прибыль получить можно, если хорошо постараться. А открытие исходников дает, во-первых, армию бесплатных энтузиастов-тестеров, а во-вторых, на пустом месте возникает лишнее конкурентное преимущество: при прочих равных условиях софт с открытыми исходниками (не говоря уж о бесплатном) предпочтительнее, просто потому что. Наверняка 99% пользователей в исходники не полезут, зато их будет греть мысль, что такая возможность у них есть.

Программистов, которые могут себе позволить и хотят заниматься разработкой открытого софта, подавляющее меньшинство. Качественный открытый софт убивает конкуренцию (и, в некотором смысле, прогресс) среди закрытого коммерческого софта. То есть, если разработана некоторая открытая программа, то вероятность появления успешной аналогичной (или даже чуть более функциональной) закрытой коммерческой программы исчезающе мала (пример — браузеры). Да и открытой, в общем-то, тоже. Выходит, что open source замедляет прогресс!

Я считаю, что этично будет продолжать развитие открытого софта (и открытой информации) в среде разработчиков и ученых, так как там это будет проявлением натурального обмена — там отношения не производитель-потребитель, а скорее производитель-производитель. Вот смотрите:

1. Я написал научную статью и выложил ее в открытый доступ. Это ускоряет развитие науки, так как другие ученые могут опираться на мои результаты.
2. Я написал библиотеку нечеткой логики и открыл ее исходники. Это ускоряет прогресс программирования, так как остальные разработчики могут сэкономить свое время, если им понадобятся такие функции. Если им нужно внести какие-то изменения, они берут и вносят. Здесь важно, чтобы лицензия открытого кода позволяла любое его использование, в том числе коммерческое.
3. Я написал редактор UML-диаграмм и раздаю его бесплатно. Это помогает другим разработчикам в их работе. Конечно, это убивает конкуренцию среди платных редакторов UML, но в целом служит прогрессу программирования.
4. У меня бессонница, поэтому я год ночами писал программу управления личными финансами, а так как мне лень заниматься продажами, то я раздаю эту программу бесплатно. Если программа удобная, то платные уже покупать никто не будет, даже если они немножко лучше. Конкуренцию теперь может составить только более функциональная бесплатная программа.

Итак, моя позиция по поводу всего вышеобозначенного:

• информация должна быть открытой;
• средства разработки и научные инструменты должны быть бесплатны и, возможно, открыты;
• остальные программы не должны быть бесплатными (но могут быть открытыми);
• тем не менее, если уже есть хороший открытый/бесплатный софт, то глупо было бы им не пользоваться.

(1 голосов, средний: 5,00 из 5)

 Loading ...

Вчера весь день работал над своей SITOPовской презентацией в OO Impress 3.1.1 под Fedora 11. Работал — и получал от этого реальное удовольствие, настолько удобная программа. И что особенно приятно, думал я, не тормозит, радость моя, даже на моем стареньком рабочем P4. Ну просто счастье.

Сегодня прихожу на работу, открываю ту же презентацию, и… Иду пить чай. Отклика от интерфейса нет вообще. Смотрю в top — за звание самого прожорливого процесса борются simpress.bin и convert. Последний, очевидно, что-то делал со встроенными в презентацию картинками в формате EPS. Наверное, преобразовывал в какой-то свой внутренний формат. Ладно, минуты 4 попреобразовывал и перестал.

Но вот процесс simpress.bin после этого решил, что он теперь тут главный и ему все можно. Минут через пять интерфейс, наконец, начал неторопливо отвечать на мои действия. Все это время загрузка процессора одним этим процессом держалась на уровне 95%. Еще минут через пять тормоза почти окончательно пропали. Но стоит только просто поелозить колесиком мышки, как Impress тут же начинает жрать 20–40%. И основательно тормозит при любом редактировании. Xorg тоже хорош — глядя на Impress, выдает до 40% при прокрутке слайдов. Они что думают, я их за ушком чешу?.. Откуда такая гипервозбудимость?

Нет, правда, может кто-то знает? Уж очень не хочется для подготовки презентаций загружать винду.

На хабре нашел неплохой обзор основных опенсорсных лицензий. Жаль, не написали про Creative Commons и, собственно, Public Domain.

На забывайте указывать вид лицензии, когда публикуете свое открытое ПО!